АНОМАЛЬНОСТЬ КОЛОНИАЛЬНОГО ПРАВОВОГО ПРОСТРАНСТВА И РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ ИНДИИ В XVIII-XIX ВВ.

РУВИНСКИЙ Р.З.

Пожалуй, ни для кого не будет открытием услышать, что многие из переживаемых современным миром проблем уходят своими корнями в историю прошлых столетий. Происходящее в одной точке планеты сегодня зачастую разносится так далеко, что территориальная удаленность перестает играть свою прежнюю роль. Нестабильность на Ближнем Востоке, в Афганистане, Пакистане или Непале, рост нелегальной иммиграции из так называемых стран «третьего мира» в благополучные государства Европы – зримые следствия в том числе и европейской колониальной политики, достигшей своего расцвета к концу XVIII в. и переживавшей кризис с конца по середину XX в. В чем проявлялись особенности колониального правового пространства, в разы превосходившего по охвату территориальные размеры метрополий, и каково было правовое регулирование экономики колонии (в качестве примера мы возьмем Индию, «жемчужину Британской империи»)? Ответив на эти вопросы, мы можем приблизиться к пониманию и ряда современных проблем.
Правовой порядок колониального пространства таких британских колоний, как Индия, являлся порядком, аномальным по своему характеру. С одной стороны, с момента завоевания колония попадала под юрисдикцию метрополии: в своих колониальных владениях британская Корона обладала теми же суверенными и исключительными правами, что и в метрополии [4, с. 3]. С другой стороны, характер использования таких частей суверенной империи и их правовой режим позволяют говорить о том, что даже после формального установления над ними флага метрополии территории заморских колоний не становились тождественными территориям европейским. Аномальность колониального правового пространства можно увидеть в дефектах и ограничениях правового статуса коренного населения покоренных стран, однако первичным по отношению к этим дефектам, их источником, является порядок экономических отношений, сложившийся в колониях и регламентировавшийся законодательными актами центральных органов государственной власти метрополии и органов власти колоний.
К моменту прихода европейцев Индия не являлась страной, где отсутствовало бы какая-либо цивилизация, и уж точно не могла быть отнесена к странам, которые природа обделила богатствами. Офицер Британской Ост-индской компании Р. Клайв в 1757 г. описывал столицу Бенгалии Муршидабад как «город такой же большой, густо населенный и богатый, как Лондон» [1, с. 23]. Таким образом, в 1757 г. британцами было установлено владычество не над отсталой страной, а над страной, в пределах Южной Азии являвшейся экономическим лидером и способной конкурировать с экономиками иных регионов мира.
Впрочем, Британская империя не нуждалась в самостоятельной и конкурентоспособной экономике Индии, рассматривавшейся в качестве источника быстрого обогащения. Одной из первоочередных задач британских колонизаторов являлась организация сбора земельного налога на территориях, взятых под контроль серией успешных завоеваний. 
Постановлением №I генерал-губернатора Бенгалии Ч. Корнуоллиса от 1 мая 1793 г. в границах Бенгалии, Бихара и Ориссы была утверждена система землевладения и налогообложения, вылившаяся в массовое обнищание индийских крестьян. Акт лорда Корнуоллиса признал права владения землей за заминдарами, бывшими откупщиками в империи Великих Моголов. Простым земледельцам отводилась роль нанимателей, арендующих землю у заминдаров и находящихся в зависимости от них [3, с. 341-348]. Данное постановление, также известное как Акт о неизменном обложении земельным налогом (Permanent Settlement Act) впервые в Индии формально и фактически ввело право частной земельной собственности. 
За заминдарами была закреплена обязанность уплачивать государству налог в размерах, зафиксированных в Бенгалии, Бихаре и Ориссе в 1789-1790 гг. Этот налог не мог быть повышен. В пределах же своих владений заминдары наделялись правом устанавливать земельную ренту любого размера. Для колониальных властей такая система являлась более экономичной и простой, нежели система, которая предполагала бы осуществление сбора налогов служащими Британской Ост-индской компании или государственными чиновниками. Кроме того, установленный законом лорда Корнуоллиса порядок связывал британцев с колонизованным обществом, зачастую непонятным для колонизаторов; класс индийских землевладельцев, обязанных своим высоким социальным положением и богатством колониальной администрации, должен был явиться опорой колонизаторов, сдерживающей вероятные восстания местного населения и гарантирующей состояние полной зависимости колониального пространства от метрополии.
Определив прежних откупщиков в качестве новых землевладельцев, Акт 1793 г. лишил крестьян Бенгалии, Бихара и Ориссы имущественных прав, которыми они обладали прежде. Если до принятия Акта крестьяне являлись фактическими землевладельцами, обязанными уплачивать земельные сборы в пользу суверена, то отныне их правовой статус был сведен до положения землепользователей. Не привыкшим к сколь либо конструктивной деятельности заминдарам, было выгоднее повышать размер ренты, обеспечивая себе быструю и не предполагающую управленческих издержек прибыль. В своих владениях заминдар имел полную власть над работавшими на его земле крестьянами и мог в произвольном порядке устанавливать любые дополнительные к земельному налогу поборы. Широкое распространение получило посредничество при сборе земельного налога: зачастую заминдары перекладывали функции сбора налоговых и рентных платежей с крестьян на третьих лиц, получавших за свою работу комиссию. Рост числа непроизводящих посредников влек за собой увеличение налогового бремени индийских земледельцев, приводя к разорению и пауперизации сельского населения.
Экономические функции британского колониального государства, однако, не исчерпывались сбором налогов. Не  менее важным являлось и создание за счет заморских колоний таких условий, которые бы способствовали развитию в метрополии собственного промышленного производства. Так, некогда процветающая текстильная промышленность Бенгалии, производившая значительно более дешевые и качественные товары, нежели британские ткацкие мануфактуры, была принесена в жертву развитию английского капитализма, чему активно способствовала законодательная деятельность Парламента Великобритании.
В 1699 и 1721 гг. в целях покровительства молодой британской текстильной промышленности Парламентом были приняты протекционистские по своему характеру «Акт для более эффективного обеспечения занятости малоимущих путем поощрения владельцев мануфактур этого Королевства» [2, с. 598-599] и «Акт к предохранению и поддержке шерстяного и шелкового производства этого Королевства, и для более эффективного обеспечения занятости малоимущих посредством запрета использования всех набивных, оттянутых и окрашенных тканей в одежде, предметах быта, мебели и где бы то ни было» [5, с. 19-21]. Данные законы ограничивали импорт в Британию набивных и окрашенных шелков, а также иных подвергшихся выделке тканей, изготовленных в Индии, Персии или Китае. Были установлены крупные штрафы и предусмотрена конфискация изъятого товара с последующим его реэкспортом. В такой манере Парламент отреагировал на угрозу, которую представляла собой «отсталая» промышленность стран, достаточно скоро оказавшихся в колониальной зависимости от Британской империи.
Можно было бы предположить, что если названные нормативные акты были приняты в период, предшествовавший завоеванию Индии, и, таким образом, имели своей целью спасти британскую промышленность от иностранных конкурентов, то после установления британского владычества над этой страной правовая политика Великобритании должна была измениться, т.к. индийское текстильное производство оказалось под юрисдикцией империи. Однако борьба с индийской промышленностью не прекратилась и после формального установления над Индией суверенитета британской Короны. В 1774 г. Парламентом метрополии был принят «Акт для установления пошлины на набивные, крашенные и вытянутые вещи, полностью изготовленные из хлопка и обработанные в Великобритании, и для разрешения использования и носки таких изделий в соответствии с установленными порядками», установивший размеры пошлин на текстильную продукцию – 3 пенса с одного квадратного ярда ткани, произведенной британской мануфактурой, и 6 пенсов, т.е. удвоенный размер пошлины, с квадратного ярда импортной ткани. Обработанные и украшенные орнаментом изделия из ткани могли выпускаться только британскими мануфактурами [6, с. 245-246].
Принимавшиеся британским Парламентом законы не соответствовали пропагандировавшимся в XVIII-XIX вв. либеральным идеалам свободной торговли и принципу laissez-faire, которые, видимо, должны были применяться избирательно, прежде всего, в отношении подвергаемых экономической и военной экспансии стран. Указанными протекционистскими законами собственная текстильная промышленность Индии была фактически уничтожена и подчинена интересам английских фабрикантов из Ланкашира, ставшего к концу XVIII в. мировой ткацкой столицей.
Приватизация земель с передачей их алчной полуфеодальной знати, непомерные для крестьян налоги, приводившие к распространению кабальных отношений, ориентация колониальной экономики на сырьевой экспорт – вот, пожалуй, основные пути, которыми шла британская колониальная политика в Азии и которые сформировали специфический общественный порядок завоеванного колониального пространства. Право при этом, как мы видим, не переставало играть регулирующую и легитимирующую фактический грабеж роль, делая колониальное пространство особой, но, тем не менее, правовой зоной. 
Исследование колониальной истории демонстрирует нам, что классический английский капитализм и породившая его промышленная революция напрямую зависели от грабежа Индии и других стран Азии, Африки, Нового света. Точно так же и английская правовая система со всеми ее гарантиями, принципами правового государства и иными, считающимися в наши дни чертами демократической цивилизации, институтами, могла стать возможной в известном нам виде лишь при условии существования принципиально иного, аномального или чрезвычайного по своему характеру правового порядка.

Список литературы

1.	Датт П. Индия сегодня. М.: Государственное издательство иностранной литературы, 1948. 650 с.
2.	Statutes of the Realm. Vol. 7: 1695-1701. / ed. by J. Raithby. London, 1820. 857 pp. http://www.british-history.ac.uk/source.aspx?pubid=353 (откр. доступ по сост. на 02.02.2010).
3.	The Fifth Report from the Select Committee on the Affairs of the East India Company. Vol II. Madras: Law Bookseller and Publisher, 1866. 747 pp.
4.	Clarke Ch. A Summary of Colonial Law, the Practice of the Court of Appeals from the Plantations, and of the Laws and Their Administration in All the Colonies: With Charters of Justice, Orders in Council, &c. London: R. Milliken and Son, 1834. 746 pp.
5.	Daniels G.W. The Early English Cotton Industry with some Unpublished Letters of Samuel Crompton. – Manchester: Manchester University Press, 1920. – 246 pp.
6.	Ure A. The Cotton Manufacture of Great Britain Systematically Investigated. Vol. I. – London: Charles Knight, 1836. – 460 pp.